Когда подходишь к небольшому деревянному дому на улице Заслонова, сначала сложно сообразить, где калитка. Все потому, что цветник с пышными флоксами заслоняет, кажется, половину постройки. У калитки ожидает дочь 92-летней хозяйки Зоя. Она теперь главная мамина опора и поддержка в быту.
Война
– Мужа и сына не стало, но есть Зоя со своей семьей. Я им благодарна за заботу, внимание. Каждый день прибегает. Хорошо, что живет на соседней улице, – начала рассказ Любовь Федоровна. – Домик мой стоит с начала 50-х, но родилась я не здесь, а на Кубани. Станица Старонижнестеблевская Краснодарского края. Пять лет там с родителями жили. Они приехали из наших мест на юг в поисках лучшей доли. Но остаться там не смогли. Поднялась волна малярии, мама с папой боялись за нас. Да, я в семье была не одна. Еще трое братиков и сестричек. И мы вернулись в Добруш. Как раз к началу сороковых.
Поглаживая пару вязаных следков, которые недавно довязала, женщина рассказала о своей жизни. Дата рождения – 1 января, так что в семье Шараевых торжество под елкой всегда было двойным. Потом бегство от наступающей болезни в предвоенный Добруш. Только мама стала собирать маленькую Любу в первый класс первой городской школы, как ее заняли оккупанты. Отец ушел на фронт, мать и дети остались.
– Однажды к нам прибежали тетки, мамины сестры, и сказали, что надо прятаться в лесу. Приходим, там уже соседки, знакомые, – вспоминает долгожительница. – Но и в лесу немцы нашли нас. Хотели расстрелять, но офицер на машине приехал, стал кричать, ругаться. Нас со старшим братом, теток отделили от мамы и младших. Сначала пришли в ближайшую деревню, оттуда староста выгнал. Немцы это узнали, снова собрали нас и отправили пешком на железнодорожную станцию в Белицу. Оттуда на товарняк – и в концлагерь в Брест. Предполагаю, что Брест, потому что там было много поляков, польской речи.
Так семилетняя девочка стала поселенкой концлагеря. Помнит, что иногда, рано утром, они с братом сбегали в город и ходили там по улицам, прося до глубокой ночи: «Пан, дай хлеба!» Кто-то смеялся и бросал на тротуар конфетку или галету, начальники грозили детям. И они, голодные, шли дальше.
– Еду никогда не выброшу, даже крошку, – говорит добрушанка. – Готовлю всегда столько, сколько съем. Детство научило.
…После освобождения домой Любовь Шараева, брат и тети героини спешили как на крыльях. И так хотели в Добруш, что проехали нужную станцию. Вышли в Закопытье, а вокруг последствия недавнего боя: тела вперемешку с брошенным оружием.
– Помню, мы с братом Колей были такими голодными, что близко подходить не стали, сбежали в ближайший лесок искать ягоды, – спокойно рассказывает о пережитом свидетельница тех страшных событий. – Думали, придем, а нашей хаты на Широкой (сейчас улица 50 лет Октября) не будет, что сироты. Но нет, стоял сруб. А в нем – мама.
После войны
Любовь Федоровна пошла в школу только в десять лет. Форму, чтобы ходить на занятия, купить было негде, да и не за что, поэтому мама разорвала домотканую простыню, покрасила черной краской и сама сшила ей первое школьное платье. Вязала, вышивала, так и девочка научилась.
Когда встал выбор профессии после выпуска, мама посоветовала ей ехать в Речицу и устраиваться на хлебозавод.
– Освоила все. Могла тесто руками месить, булки печь, баранки делать, – поясняет собеседница. – Мечтала на Сахалин к двоюродной сестре поехать, да «переманили» сюда на хлебозавод. Так я дошла от рядового работника цеха до мастера, руководящего бригадой пекарей.
С мужем Николаем жительницу райцентра познакомила соседка. Можно сказать, сосватала, расписывая молодым людям достоинства друг друга. Пара поженилась и вскоре взяла кредит у государства на строительство своего семейного гнезда.
Вот в серванте хрусталь. Это часы тяжкого труда у раскаленной печи. Рядом – семейные фото в разномастных рамочках, книги, газеты. Даже возле рукодельного подноса с пряжей замечаем небольшой томик с рассказами. Пенсионерка говорит, что чтение – ее отрада. Как и огород. А дочь Зоя подчеркивает: мама хоть и ходит с трудом, но берет в руки «капаницу» – и на грядках ни травинки.
– А еще носки любит штопать, да так мастерски! – восхищается мамиными умениями дочь. – Стежки ровные, красивые. Поколение такое, без дела даже сейчас сидеть не может.
